Частная жизнь в Китае

[chaina]

У нас часто складывается впечатление, что китайская жизнь заключается, прежде всего, в отказе от индивидуального, в безликости перед напором коллективных ценностей. И на самом деле, в рамках китайской ментальности существование группы, проистекающей из природной структуры человека и мира, дает санкцию на индивидуальное существование, производит и формирует его. Говоря словами Леона Вандермеерша, «в соответствии с конфуцианским представлением об общинной жизни сама природа вещей делает общество краеугольным камнем. Его модель предписана природой, и самый порядок истории требует лишь реализации этой модели в соответствии с естественными законами — стало быть, в более или менее справедливом виде».

Это означает, что каждый, прежде чем быть определенным через свои индивидуальные особенности (характер, вкусы, предпочтения, наклонности), оказывается помещенным в сеть, включающую в себя, прежде всего, семейную структуру, которая, в свою очередь, частично перекрывается клановой, с соседской структурой, общей географической связанностью, совпадениями на уровне школы, на уровне социальных положений, которые все вместе образуют достаточно отчетливую форму в рамках единой общности, основной тип функционирования которой характеризуется существованием пяти фундаментальных отношений:

• отец — сын;

• князь — подчиненный;

• муж — жена;

• старший — младший;

• друг — друг.

Эти рамки задаются приходом в мир, системой образования и личным продвижением по жизни каждого. Как мы видели, здесь совершенно не оставлено места самому сущностно значимому для нас понятию индивидуальной свободы, для которого к тому же в классическом китайском языке не обнаруживается никакого возможного выражения. Зато этот мир обеспечивает, в принципе, каждому члену общества доступ в организованный, радушный, знакомый мир, в который ему совершенно естественным образом удается вписаться. Гармония, равновесие всего общества предназначены служить аналогом космической гармонии и равновесия, и задача каждого человека — своими средствами, своими способностями, своими наклонностями делать эффективной эту аналогию.

Гуманизм китайского общества, таким образом, развернут, прежде всего, в сторону группы — условия и регулятора личностного расцвета. Тот факт, что самая высокая конфуцианская добродетель (жэнь — переводится как «верховная добродетель», «добродетель человечности») символизируется иероглифом, включающим в себя ключ, обозначающий человека, и цифру 2, демонстрирует, что человеку, в глазах конфуцианства представляющему собой фундамент китайского образования, назначено, прежде всего, жить рядом с себе подобным.

Китайские имена

Система китайских личных имен руководствуется одновременно значимостью семейной структуры и тем почтением, которым окружены письменные знаки, наделенные, как известно, большой эмблематической ценностью. Каждый китаец получает на протяжении своей жизни несколько имен, и каждое из них соответствует его определенной функции:

Семейное имя (син)

Каждый носит с рождения семейное имя, являющееся именем его отца, обычно оно состоит из одного иероглифа, иногда из двух. Этот иероглиф всегда ставится на первое место (Хань — это семейное имя Хань Юя, Сыма — это семейное имя Сыма Цяня, Тао — семейное имя Тао Юаньмина). В китайском существует лишь достаточно малое число патронимических имен — некоторые из них очень распространены (Ван, Лю…). Если представители разных семейств носят одинаковые семейные имена, т.е. одинаковые патронимы, то это обычно означает, что между ними существует родственная связь, которая служит препятствием к заключению брака. Жена сохраняет свой патроним и никогда не берет патроним своего мужа. Напротив, те, кто оказывается обращен в рабство, берут себе семейное имя своего хозяина.

Частное персональное имя (мин) и другие персональные имена

Мин (молочное имя — Жумин, малое имя — Сяо- мин, уничижительное имя — Цзяньмин, учебное имя — Сюэмин).

В возрасте трех месяцев ребенок получает от своего отца персональное имя — мин, и отныне он официально становится членом семьи. Это частное персональное имя хранится на протяжении всей жизни. В бедных или малообразованных семьях оно остается единственным индивидуальным именем. В образованных семьях оно строго хранится в семейном или официальном кругу — следовательно, оно очень редко произносится и никогда не становится обиходным. Это имя предоставляется выбору семьи, часто оно заключает в себе два иероглифа — первый достается всем членам семьи, относящимся к одному поколению, второй же является индивидуальным. Зачастую бывает так, что новорожденный также получает, но только на период своих детских лет, молочное имя (Жумин) или малое имя (Сяо- мин). Бывает и так, скорее, в народной среде, что ребенка награждают уничижительным прозвищем, призванным усыпить внимание недоброжелательных духов.

Если ребенок чему-то обучается, он получает от своего учителя с согласия своего отца учебное имя (Сюэмин), которое находится в определенной связи со способностями, обнаруженными у ребенка, или с жизненным поприщем, которое ему суждено. Это имя чаще всего дается мальчикам, но иногда также и девочкам.

Социальное имя, или публичное персональное имя (Цзы)

Когда подросток достигает возраста, достаточного для вступления в брак (пятнадцать лет — для девочек, двадцать лет — для юношей), он получает в образованных семьях новое персональное имя (Цзы) которое он должен будет сохранять.

Прозвища, именования и псевдонимы (Хао)

В ряде случаев может быть так, что помимо различных видов имен, которые мы уже упомянули, взрослый человек получает или выбирает себе еще имена или, скорее, прозвища, которые могут меняться на протяжении его жизни. Ученые люди часто имеют несколько приемных имен, каждое из которых соответствует одному из периодов их интеллектуальной и литературной жизни. Так, СуШи (1037— 1101 гг.) больше известен под прозвищем Су Дунпо, а Ван Шоужэнь (1472—1529 гг.) — под прозвищем Ван Янмин.

Религиозное имя (Фамин)

Буддисты, вступающие в различные монашеские ордена, получают при этом «имя закона» (Фамин), которыми их отныне будут называть.

Образование в Китае

Потребовалось немало веков, чтобы проложили себе дорогу идеи Конфуция (551—479 гг. до н.э.) о необходимости распространения образования. Цель, преследовавшаяся мудрецом, заключалась в обеспечении государства компетентными служителями, основным достоинством которых не будет являться их родство с влиятельными лицами. В эпоху Хань (206 г. до н.э. — 220 гг. н.э.) были введены экзамены с целью позволить обеспечить проверку уровня знаний и способностей тех, кто стремился добиться занятия высоких чиновничьих постов. Династия Тан (618— 907 гг.) расширила масштаб и сферу применения экзаменов; образование тогда предоставлялось или государством, или же частными школами. Все же только с наступлением XI в. государственное образование перестало быть ориентированным только на детей аристократов и чиновников. Тогда стали на систематической основе открываться общественные школы в рамках уездов и округов, целью которых было подготовить учеников к обучению в высших школах столицы, обеспечивавшему доступ к экзаменам на получение «докторской» степени.

В эпоху Тан существовали многочисленные частные школы, которые обычно содержали бывшие экзаменовавшиеся; школы финансировались одной или несколькими семьями, порой же они существовали за счет взносов родителей учеников. К этому, естественно, прибавлялись наставники, использовавшиеся в семьях для совершенствования образования детей.

Школьные дворы располагались во внутренней части учебного комплекса — там каждый ученик, сидя на земле перед низким столом, мог разложить перед собой бумагу, кисть, тушь и брусок сухой туши. Учитель являлся объектом исключительно почтительного отношения со стороны учеников, которые теоретически строго наказывались за каждый недочет в этом отношении. Они могли быть высечены розгой или даже, что являлось верхом унижения, могли быть отправлены назад к себе. Социальное происхождение большей части учеников, относившихся к явно более зажиточной среде, чем их учителя, все же умеряло строгость последних. Зато дисциплина в официальных школах, где велась подготовка к экзаменам, была исключительно суровой. Учителя, которые преподавали здесь, обладали большим престижем, порой это были люди, которые прежде занимали высокие посты на государственной службе.

Каковы бы ни были выбранные место и метод обучения, основная цель его — внушить скромность и вежливость, необходимые для гармоничной жизни в обществе. Далее предполагалось сформировать из мальчиков достойные деятельные фигуры, способные стать учеными-чиновниками. Для этой цели после создания первичной базы, заложенной родителями в ребенке до семилетнего возраста, обращаются к учителям, которые обучают древним текстам, искусству комментирования, истории и принципам письма. Если только мальчики допускаются к сдаче экзаменов, то бывает и так, что и девочки получают совершенное ученое образование, и можно указать на присутствие в эпохи, следующие за периодом правления Хань, значительного числа женских имен в истории китайской литературы.

Место классиков в системе обучения и образования очень значительно. Их фигуры представляют собой преимущественные референции, саму основу всякого знания, это одновременно кладези понятий, идей и выражений, носители особого человеческого опыта и род собеседников, чьи советы и указания должны позволить, по словам Конфуция, давать на древние вопросы обновленные ответы.

Порядки в школе строги, но ритуальной системе обучают таким образом, что акцент в гораздо большей степени делается на внедрении ритуала, чем на внешнем принуждении, которое часто предстает перед нашими глазами. Так, объясненный, нашедший себе внутреннее подтверждение и введенный в практику, этот род социальной дисциплины, который обеспечивает превосходство старших, послушание остальных и осознание необходимости порядка, установленного по взаимному согласию, создает атмосферу всеобщей учтивости, которая производила сильное впечатление на первых западных путешественников в Китае. Прописанное в Кодексе Тан запрещение иметь и носить при себе оружие вносит свою лепту в эту заботу о социальном мире, который является основой китайского образования.

 

 

[chaina]

Жилье в Китае

Правила строительства одинаковы и для домов, и для храмов, и для дворцов. Все здания имеют прямоугольную форму, их размеры определяются расстояниями между осями колонн. Иероглиф, который мы индифферентно переводим как «дом» или «семья» (цзя), буквально обозначает совокупность людей (членов семьи, челядь, рабов) и строений, которые служат для первых помещениями.

Идеальное жилище семьи состоит из нескольких дворов, окаймленных жилыми домами и вспомогательными помещениями, обычно имеющими лишь один этаж, гораздо реже — два. Эти дворы разделяются зданиями, в центральной части которых находятся двери, под ними порог, который достаточно высоко поднят, с тем, чтобы не позволить проникнуть в жилье ползучим духам. Самые богатые жилища имеют, даже в городе, сады, которые можно обозревать из крытых галерей. Именно в эпоху Тан (618—907 гг.) начали поднимать уголки кровель — это была дорогостоящая мода, сначала она коснулась лишь храмов и дворцов, однако достаточно быстро она распространилась на все дома богатых семейств.

Дом, в принципе, служит кровом для нескольких поколений, хозяин дома живет в задней его части. Главное помещение находится в самой глубине, на оси, идущей от основной двери, — там находится алтарь предков, обставленный соответствующей мебелью (кресла и низкие столы). Только одни двери выходят прямо во внешний мир. Окна красивых домов, выходящие во дворы или в сады, украшены деревянными планками, составляющими определенный геометрический рисунок, закрываются они промасленной бумагой.

В китайском доме эпохи Тан было немного мебели: сиденья и столы (низкие столики, столы обеденные, письменные, для музыкальных инструментов) составляли вместе с сундуками для одежды основную часть мебели, к которой следует прибавить полки, скамеечки и особые шкафы-витрины, где были выставлены древние или драгоценные предметы, и, конечно, домашний алтарь со своим столом для приношений. Жаровни зимой или резервуары со льдом летом согревали или охлаждали помещения, служившие для приемов. На стене были параллельно друг к другу выписаны изречения — наставления или цитаты, напоминающие о деяниях или о личности главы семьи или его предков, иногда были изображены их портреты. Хозяин дома мог иметь библиотеку; книги, листья которых были сшиты гармошкой, были сложены стопками в шкафчики, впрочем, на их месте мог находиться какой-нибудь красивый предмет. На письменном столе располагались «четыре сокровища» ученого: брусок сухой туши, тушь, кисти и бумага. В этом месте он принимал наиболее близких для себя гостей, своих детей и в некоторых случаях, в эпоху Тан, свою супругу, если у них была духовная общность, имевшая гуманитарную основу.

Первый двор был весь огорожен стенами и представлял собой род прихожей, ведущей к главным дверям. Спальные комнаты обычно были маленькими. В доме существовали и такие удобства, как баня и туалет.

Конечно, бедные люди не жили в таких жилищах. Они обитали в маленьких домах, иногда двух- или трехэтажных, удобства в них были весьма условными. Спать людям приходилось, сбившись в каждой комнате в кучу. Между тем были некоторые постоянные элементы: отсутствие окна, выходящего на улицу, высоко поднятый порог, центральный двор и общие принципы конструкции обнаруживались повсюду.

Клан и семья

Китайская семья, основная ячейка общества, которое целиком построено по ее образу, базируется на паре, образуемой двумя супругами. Мужчина фактически может иметь лишь одну главную жену, другие же могут являться или второстепенными супругами (их часто обозначают по очередности их вхождения в семью: вторая супруга, третья…), или сожительницами. Эта семья связывается в форму родства узами ритуального характера (культ, возносимый общему предку), экономического (финансовая помощь, предоставляемая члену клана в случае нужды, поиск наследников усопших в случае отсутствия у них детей) и юридического (запрет заключать брак с человеком, который носит то же самое семейное имя, казнь родни преступника в особо тяжелых случаях). Клан, сообщество людей, являющихся выходцами из одного места и носящих одинаковые семейные имена, в конце XX в., после нескольких десятилетий перерыва, вновь взял на себя ту же роль (проявляющуюся, к примеру, посредством инвестирования капитала из заграницы в родовое место жительства клана), которую он уже играл в жизни Китая в эпоху Тан (618—907 гг.). Принадлежность к семье и к клану определяется фигурой отца. Супруга покидает свое родовое гнездо и становится членом семьи своего мужа. Таким образом, теперь предкам своего мужа она воздает почитание, даже если она сохраняет свой собственный патроним на протяжении всей жизни . В простых семьях зачастую бывает так, что девочку практически удочеряют как будущую невестку, и так она очень рано входит в семью своего мужа.

Супруги и сожительницы

а) Главная жена пользуется важными прерогативами: единственная подлинная хозяйка дома, она является законной матерью и признается в таковом качестве всеми детьми семьи. Разводы возможны, но они строго регламентируются. Они могут осуществиться по мотивам судебного порядка (осуждение одного из супругов дает другому возможность развестись) или в случае явной измены со стороны женщины. Разводы не столь часты, поскольку брак, помимо всего прочего, понимается и как альянс между семьями, разрушение которого — дело деликатное. Разрыв брачных уз в ряде случаев приводит к требованиям возмещения убытков, к примеру, возвращения приданого.

б) Второстепенные жены, в принципе, находящиеся под властью главной жены, входят в семью через заключение брака, и отвергнуть их совсем нелегко. Дети, которых они приносят в мир, согласно ритуальным правилам, считаются детьми хозяина дома и главной супруги. Семья, находящаяся на более низком социальном уровне, чем семейство предполагаемого будущего мужа, может считать себя польщенной, если одна из ее дочерей будет принята в это семейство на правах второстепенной супруги.

в) Сожительницы не имеют почти никаких прав. Покупаемые как рабыни, они могут быть прогнаны или перепроданы, и их статус ближе к статусу прислуги, чем к статусу второстепенных жен. Что касается их детей, то они могут быть признаны и официально приняты в семью четой хозяев либо же могут остаться на положении прислуги в доме.

Дети

Цель брака — обеспечить долговечность семьи, и, таким образом, заиметь, по крайней мере, одного сына, который смог бы продолжить поддержание культа предков. Одна поговорка гласит, что если супруга к своим тридцати годам не подарила мужу ни одного ребенка, то ее долг — продать свои драгоценности, с тем чтобы купить ему сожительницу. Однако существуют и другие средства обеспечить потомство. Если у супружеской пары нет сыновей, но лишь одна или несколько дочерей, то глава семьи всегда может усыновить зятя, дать ему свое имя и сделать его своим сыном, который сможет отправлять культ предков. Другая возможность заключается в усыновлении сына одного из своих братьев, уже являющегося членом семьи, который также станет полноправным сыном того, кто его усыновит. Наконец, остается возможность прибегнуть к усыновлению с внешней стороны, которое зачастую представляет собой замаскированную покупку, если не идет речь о простой, не замаскированной покупке. Таким образом, мы видим, что ритуальная и социальная обязанность обеспечить потомство мужского пола может выполняться с использованием большой изворотливости в плане используемых средств.

Как это имеет место и в делах другого рода, выбор той или иной процедуры усыновления зависит от социального уровня семьи и ее средств.

Интимные отношения

Эпоха Тан (618—907 гг.), без сомнения, выделяется в истории Китая наличием наиболее либеральных нравов. Случающиеся встречи между молодыми людьми обоих полов нередко приводят к тому, что браки заключаются ввиду возникшего взаимного влечения двух будущих супругов, хоть это и не вписывается в установленные порядки. После того как двое молодых людей познакомились и условились о реализации взаимных намерений, следует та же самая процедура (обращение к посреднику, отправка посланца и т.д.), что и в случае брака, предрешенного семьями жениха и невесты.

Глава семьи обязан исполнять свой супружеский долг в отношении своих жен и сожительниц. Понятно, что в таких условиях сексуальная роль, играемая куртизанками увеселительных кварталов, проходит на втором плане — после проявления ими общественных талантов. Речь идет о наличии талантов литературного и компанейского плана: общая культура, способность к светскому общению, любовь к шахматам, к игре на музыкальных инструментах, к танцам и т.д. Так, один из сортов бумаги был изобретен известной куртизанкой эпохи Тан; и тем, что мы до сих пор располагаем многочисленными любовными поэмами, мы обязаны обитательницам увеселительного квартала Чанъаня. Прежде всего, в качестве постоянного украшения пиров и увеселительных мероприятий упоминают тексты той эпохи куртизанок, окруженных группами молодых блистательных людей или богатых негоциантов. Некоторые из этих молодых женщин поддерживают, кроме того, «официальные» связи с высокопоставленными персонами.

Кроме того, роль куртизанок ценится как в Китае эпохи Тан, так и на сегодняшнем Западе во время коммерческих или политических переговоров: умело выбранные молодые женщины могут обеспечить продвижение по службе чиновнику или помочь заключению договора. При этом не пренебрегают и их талантами, требуемыми в спальне. Тексты эпохи Сражающихся царств (453—222 гг. до н.э.) уже принимают во внимание использование этого рода дипломатического оружия.

Социальное положение куртизанок отнюдь не постыдно. Они занимают признанное место в обществе и ни в коем случае не приравниваются к проституткам, которые не пользуются никакими гражданскими правами. Известные и чествуемые женщины, куртизанки появляются на официальных приемах, выбирают себе любовников; зачастую их перекупают богатые покровители, которые от случая к случаю используют их таланты в плане сбора информации в политической и финансовой среде, где они обычно вращаются.

С проститутками дело обстоит совершенно иначе. Принадлежат ли они частному лицу или государству (в результате осуждения, наличия родственных связей с человеком, приговоренным к тяжелому наказанию, или же являясь военной добычей), находятся в самом низу социальной лестницы. Они заточаются в дома терпимости, откуда их выпускают лишь для выполнения ими тяжелых принудительных работ (уборка улиц, опорожнение выгребных ям и т.д.).

Наконец, в противоположность установлениям последующих эпох, особенно при Мин (1368— 1644 гг.) и Цин (1644—1911 гг.), замужние женщины в эпоху Тан имеют свободу передвижения, которая обеспечивает им частые выходы в свет, присутствие на собраниях и, если представится случай, связи вне своей семьи. Кроме того, бывает так, что они участвуют в пиршествах в компании своих супругов.

Гомосексуализм не более и не менее част и допускаем в обществе в Китае эпохи Тан, чем в классической Европе. Становясь модным, когда ему предается сам император, он вновь обретает сдержанные формы, со своими определенными местами увеселений и проституции, в период следующего правления. Между тем следует заметить, что гомосексуализм противоречит и учению тантрического буддизма, использующего эротическое искусство как инициационный путь, ведущий к обретению мистического знания, и даосской эротико-медицинской дисциплине должного поведения в спальне. Эта последняя, умело гармонизируя циркуляцию сущностей инь, женских, но присутствующих также и в мужчине, и ян, мужских, но присутствующих также и в женщине, призвана обеспечить своим адептам, откровенно говоря, преимущественно мужского пола, более продолжительную жизнь и цветущее здоровье.

[chaina]

Основной интерес конфуцианства лежит в области организации отношений между людьми — в том, что можно определить, как мораль и политика. Для даосизма самой важной является ткань отношений, существующая между человеком и его природным окружением, то, что можно определить словами «анатомия» и «космология». В этих условиях понятно, что, с одной стороны, удобно было бы являться одновременно даосом и конфуцианцем (даосом такой человек был бы, когда занимался природными феноменами, а конфуцианцем — когда изучал социальное поведение), однако, с другой стороны, очевидно, что развитие медицины, скорее, относится к области поисков, ведомых даосами.

Именно в эпоху Тан (618—907 гг.) два самых обширных трактата по китайской медицине принимают форму, под которой они известны сегодня. Речь идет о «Сувэнь» («Простые вопросы») и «Линшу» («Духовная ось»). Эти два текста составляют «Хуан-ди нэйцзин» («Канон Хуан-ди о внутреннем»). Под этой ссылкой на мифического правителя, который якобы правил с 2697 по 2598 г. до н.э. и которого считает своим святым покровителем эзотерический даосизм, скрывается, говоря словами Клода Ларра и Элизабет Роша де ля Балле, «классический набор знаний, относящихся к акупунктуре, моксе (древний китайский способ прижигания больных участков тела) и, говоря расширительно, ко всей традиционной китайской медицине».

Эта последняя всецело основана на системе «пяти сил инь—ян». В рамках системы соответствий «пять органов» соответствуют «пяти силам» (слово «усин» также переводится как «пять стихий» или «пять элементов»), и в этом деятельном организованном пространстве совершаются изменения, и происходит непрерывная циркуляция тонких витальных волн (ци), сущностей, духов. Как замечают К. Ларр и Э. Роша де ля Балле, «орган, цзан, представляет собой не столько висцеральную массу, сколько движение, некий качественный уровень тонких волн, некую направленность жизни, способ реализовать одну из пяти полярностей, необходимых для конституирования и поддержания существования, один из пяти аспектов, различимых в единстве жизненного движения».

Точно так же, как существуют социальные законы, призванные выявить зримые формы гармоничного функционирования общества, основанного на соблюдении естественных правил, существует и гигиена жизни, призванная способствовать игре и циркуляции тонких витальных волн и сущностей, которые, присутствуя в совокупности космоса, а стало быть, и в человеческом теле, управляют должным развитием человеческой жизни. Таким образом, роль китайской медицины в первую очередь профилактическая, а потом уж лечебная. Речь, прежде всего, идет о сохранении жизненных равновесий для того, чтобы поддерживать пациента в добром здравии. Медицинские учебники описывают эти равновесия и эти потоки, состояние которых определяется, в частности, измерением пульса. Соответствующие рассечения позволяют врачам собрать нужную информацию. Выявленные аномалии определяются в терминах дисфункционирования, относящихся к системе «пяти сил инь—янь», и с ними работают таким образом, чтобы восстановить подорванные равновесия. Примечательно, что даосизм при всем том, что он строго отслеживает соблюдение режимов питания, осуществление сексуальных отношений, выполнение дыхательных упражнений, гимнастики общего плана, не придает этой гигиене жизни собственно религиозного значения, скорее, он относит ее к физиологическому разряду.

Медицина представляет собой одну из ветвей образования, предоставляемого в высших школах столицы, и, как мы уже видели, при дворе существовал медицинский колледж. С другой стороны, на каждом суде присутствовал судебно-медицинский эксперт с целью определения причины смертей, вызывавших подозрение.

Одежда и мода

Эпоха Тан (618—907 гг.) не привнесла никаких заметных отличий в одежду китайцев. О последней известно достаточно много, вплоть до деталей, по рисункам, статуэткам и литературе.

Женщины и мужчины носят платье с очень длинными рукавами, позволяющими демонстрировать такие примечательные эффекты и жестикуляцию, что китайская опера продолжает использовать их вплоть до наших дней. Это платье, длиной до пят, зимой носится на подкладке, а летом — в натуральном виде. У обоих полов оно всегда покрывает штаны.

Женщины

а) Одежда. Единственное отличие между традиционным китайским платьем и кимоно заключается в том, что шерстяной кушак, род пояса-перевязи, у китаянок всегда завязывается спереди, тогда как японки завязывают его сзади. Кроме того, китаянки эпохи Тан часто носят разновидность халата, завязываемого под грудью шелковой лентой. Собираясь к выходу в свет, женщины добавляют к этой одежде еще одно платье, надеваемое поверх, иногда оно прозрачное и позволяет видеть одновременно вышивку нижнего платья и широкое декольте, в последующие эпохи такой стиль уже не будет иметь места. Известно, что сегодняшние платья, называющиеся «традиционными», имеют закрытый воротник, этот стиль восходит к эпохе династии Сун (960— 1279 гг.). Длинная парчовая перевязь завершает «выходной» наряд.

б) Прическа. На картинах всегда представлены пышные и высокие шиньоны, чаще всего простые, но иногда бывают двойные. Часто в них вколот цветок. Шпильки для волос украшены лишь слегка.

в) Макияж. Брови являются важным элементом красоты лица, они часто упоминаются в поэтических произведениях. Их очерчивают и выкрашивают в голубой цвет. Лоб, в принципе, украшается изображением полумесяца, наносимым желтой помадой. Щеки иногда белят, но в любом случае красный цвет на них подчеркнутым образом восстанавливается на уровне скул. На щеки могут наноситься мушки, также они могут украшать лоб и подбородок. Наконец, губы красят красным цветом.

г) Драгоценности. Женщины носят кольца, браслеты, колье и серьги.

В противоположность тому, что будет модно в последующие эпохи, идеальный женский образ эпохи Тан наделен полными формами и округлыми бедрами.

Мужчины

а) Одежда. Мужской костюм, в основном, создают те же люди, что и женский. У мужчин правый отворот платья перекрывает левый, при этом загибаясь. Для выхода из дома мужчины надевают второе платье поверх первого, при этом оказываются видны воротник и края рукавов нижнего платья. Церемониальная форма одежды предусматривает дополнительное шелковое или парчовое платье, надеваемое поверх остальных.

б) Прическа. Мужской шиньон более плотный и более узкий, чем женский. В принципе, по крайней мере, у знатных людей или тех, кто хочет таковыми казаться, он обвязан весьма широкой черной накрахмаленной лентой из газа, края которой свисают или приподняты. Использование шапочки, также из черного накрахмаленного газа, распространено во всех местах и любых обстоятельствах. Мужчина снимает свою шапочку, лишь ложась в постель.

в) Знаки отличия. Регламентация, сколь строгая, столь же и тщательно выверенная, предусматривает для каждого ранга, чина, занимаемой должности соответствующие форму, размер шапочки и украшения на ней, форму и цвет платья, стиль и орнамент церемониального пояса. Число украшений и драгоценных камней, цвета, модели этих различных элементов разрабатываются согласно системе соответствий.

Мужской идеал этой эпохи — это сильный, могучий мужчина, искусный в стрельбе из лука, управлении колесницей и даже в сражении на мечах и в боксе. Он носит очень длинные бороду и усы; его физическая крепость нисколько не мешает ему иметь высокий культурный уровень, обширные литературные познания и прекрасно владеть кистью.

[Owlish26]

Очень познавательно, спасибо.
Особенно про куртизанок!